Николай Губенко в своём фильме «И жизнь, и слёзы, и любовь…» (1984) бережно и тактично коснулся темы старости. Может быть даже, эпоха перемен, сквозь которую мы продираемся с такой болью и такими огромными потерями, заставляет особенно остро ощутить удивительную мудрость и вневременной характер этого фильма. Николай Губенко дерзнул так близко подойти к проблемам, о которых привычно умалчивают в любом обществе и в любой период времени, судить о них так прямо и с таким запасом жизнелюбия (как это ни покажется странным в подобном контексте), что избранный им тон разговора по-прежнему кажется единственно возможным, единственно правомерным.
Так же бережно и внимательно, как к своим героям, режиссёр относится и к образному миру своего фильма. В фильме нет сюжета в строгом смысле слова. Просто есть некое духовное движение, связанное с появлением нового главного врача в незабываемом исполнении Жанны Болотовой. Эта молодая красавица среди сморщенных стариков воплощает терпеливую любовь устремлённых в будущее поколений к своим истокам. С ней преображается весь внешний облик старинной подмосковной усадьбы, постепенно вытесняется казёнщина, происходит «очеловечивание» условий жизни пожилых людей. Поэтому сам дом для престарелых стал одним из главных действующих лиц фильма.
Благодаря тому, что весь фильм снимался в подлинном особняке с возможностью выйти непосредственно из интерьера на улицу, в фильме и достигнуто то удивительное взаимопроникновение жизни стариков и природы, созвучность их существования с законами природы. Много раз в кадр попадает огромное сухое дерево, ассоциирующееся и с неумолимой старостью, и со стойкостью живого существа, несмотря на грядущий скорый уход. Это величественное в своём одиночестве дерево добавляет новые краски в режиссёрский замысел. Как и подлинные старые фотографии, чтобы зритель заметил сходство с исполнителями, поверил в происходящее и глубже погрузился в атмосферу повествования. Кажется, что каждой вещи режиссёр придумал биографию, и от этого даже мельчайшая деталь нашла своё единственное место в картине и принесла с собой ауру подлинности.
Мир вещей – одна из важнейших тем фильма. Любой предмет в комнатах дома престарелых исключительно важен для их владельцев, которые словно пытаются с помощью любимых вещей удержать время, возвратить его, не дать прошедшему исчезнуть из памяти. В «пустых», лишённых человеческого присутствия кадрах неодушевлённый мир словно оживает, рассказывая нам о чём-то своём. Медлительные пейзажи подталкивают нас к размышлениям о таинстве жизни, учат ценить каждый миг прекрасного. Капли утренней росы, поблескивающие в лучах солнца не оконной решётке, осенний цветок на подоконнике, фотографии на стенах в комнате старой актрисы – всё становится объектом пристального внимания. Такие кадры, воспринимающиеся как своеобразные паузы в повествовании, в чём-то сродни лирическим отступлениям в прозе. Они задают особый, чуть замедленный ритм всей картине, «втягивают» нас в её пространство, заставляют вглядываться в каждый кадр, вслушиваться в интонацию каждого слова.
Моя синематека 