Когда фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние» вышел на экран, он произвёл впечатление разорвавшейся бомбы. Он предвосхитил многие последовавшие произведения, ставшие возможными благодаря перестройке. Казалось, что это горчайший рассказ о нашей истории. Сегодня стал заметнее всеобщий характер явлений, о которых в столь необычной манере поведал Тенгиз Абуладзе.
Пенсне Берии и усики Гитлера, греческая богиня правосудия и средневековые стражники – такое необычное сочетание читается как образ тирании как таковой. Прежде название фильма воспринималось как призыв принять на себя ответственность за свершённое прежде зло. Нынче же фильм кажется ещё горше, нежели четверть века назад. Ведь покаяние произошло лишь в воображении Кети Барателли, чем и объясняется фантасмагоричность многих сцен. Храм живёт только в её изумительных тортах, а некогда ведшая к нему улица носит теперь имя тирана. Но по-прежнему разрывает сердце финальная сцена, в которой гениальная Верико Анджапаридзе говорит эту знаковую фразу о бессмысленности дороги, не ведущей к Храму.
В конце 80-х возвращение религии казалось ещё одним глотком свободы, и потому тема разрушения церкви была актуальна именно в этом буквальном смысле. Прошедшие годы высветили дополнительные коннотации этого образа. Храм, на который ополчился Варлам Аравидзе, стал воплощением не только веры в Бога, но и красоты, творчества, любви, доброты, преданности – всего прекрасного, что есть в человеческой душе. На осыпающейся фреске обречённой церкви мы видим сцену изгнания из Рая – эта судьба вскорости ожидает и главных героев, посмевших вступиться за сокровища человеческой культуры и нравственности. На фреске рыдают Адам и Ева, утраченной оказалась та её часть, где был изображён Бог. Истина, как её ни называй, ушла из мира Варлама Аравидзе. Но в конце фильма старушка-странница поднимается по крутой улице, которая прежде вела к Храму, так, словно идёт к себе домой.
В древнегреческих мифах, да и в русских сказках под видом беспомощной сгорбленной нищенки герою обычно являлась богиня или волшебница, решившая оказать ему покровительство. Великая актриса, выбранная для этого крошечного, но такого важного эпизода, и впрямь кажется Богиней, возвращающей в наш мир Надежду.
Моя синематека 