Это странно, но бывают вечные фильмы. Ведь для фильма 60 лет – это настоящая вечность! Сегодня «Хиросима – любовь моя» не кажется композиционно сложной, какой она представлялась в 1959-м. Напротив, фильм поражает своей кристальной чистотой и чёткостью.
При всей внешней аморфности сюжета внутренняя драматургия отточена до мелочей. Появляясь из полной неизвестности, как для зрителя, так и друг для друга, герои, имён которых мы так и не узнаем, постепенно раскрываются до своих самых сокровенных секретов. Изумительна метафора первых кадров: сплетённые тела в песке, в снегу, в каплях воды – как бы обозначают ступени сближения. Случайная связь, вроде бы изначально обречённая, неожиданно ставит двух совершенно незнакомых и предельно разных людей – француженку и японца – перед безднами собственных одиночеств. Начиная с туманных намёков и недомолвок, они постепенно выплёскивают друг перед другом свою самую сокровенную боль, неведомую даже их близким, считающих их вполне благополучными. То, что самый дальний, непонятный, чужой может оказаться единственно близким и родным, лишь поверхностный ум может счесть парадоксом. Нечаянно коснувшись своей боли, они уже не могут остановиться в признаниях и бродят друг за другом по пустому ночному городу.
Французский кинематограф 50-х годов был очень чувствителен к этому совпадению реального и экранного времени. Но то, что тогда воспринималось как чистый, хотя и весьма уместный приём, сегодня кажется совершенно естественным. Прерывающийся разговор вряд ли длится намного больше, чем время просмотра. Длинные паузы и молчаливые проходы подчёркивают тягучесть времени, когда с таким трудом выговаривается самое тайное, самое страшное, самое больное. Трудно вспомнить другой фильм, в котором образ одиночества, в которое человека загоняет равнодушное общество, прозвучал бы с такой душераздирающей силой.
«Хиросима – любовь моя» («Hiroshima mon amour», Франция, Япония, 1959). Автор сценария Маргарит Дюрас, режиссёр Ален Рене. В ролях: Эмманюэль Рива, Эйдзи Окада.
Моя синематека 