В любой шутке есть доля шутки. Так и комедия «День сурка» («Groundhog Day», США, 1993) смешна только на половину, а на вторую половину полна глубокой мудрости. К началу истории о бесконечном повторении проклятого «дня сурка» Фил (Билл Мюррей), безусловно, находится в тяжёлом депрессивном состоянии. Он потому и попадает в эту петлю времени, которая постоянно возвращает его в один и тот же день, что безнадёжно застрял в своём мировосприятии. Он надо всем насмехается, никого не любит, всё окружающее вызывает в нём неимоверную скуку и мрачное презрение. Фантастический сюжетный ход служит лишь метафорой для обозначения духовного тупика, в который он сам себя запер: даже если бы числа и менялись, он всё равно не выходил бы за пределы собственной духовной тюрьмы. Но, осознав временнУю ловушку, в которой он застрял, он оказывается всё же способен к трансформации, персонифицированной в Рите (Энди Макдауэлл) – девушке, которую он изо всех сил старается соблазнить.
Ни с первого, ни с сотого раза у него это, разумеется, не получается, поскольку она является его полной, диаметральной противоположностью. Нет практически ни одного вопроса, по которому они сходились бы во мнениях, ни одного занятия, которое могло бы их объединить. Она – совсем-совсем другая, но у Фила оказывается достаточно жизнеспособности и готовности к переменам, чтобы войти в завтрашний день. Вечность своей депрессии он тратит на изучение её вкусов, на уроки фортепиано, на выстраивание той линии поведения, которая произвела бы на неё благоприятное впечатление. Но игра, в которую он играет поначалу просто, «чтоб вечность проводить», оказывается слишком серьёзной и изменяет его как личность. Только потому, что неприсущее ему прежде поведение входит в его плоть и кровь, Рита и влюбляется, в конце концов, в него и увлекает его за собой в настоящую жизнь, в которой каждый день – другой.
«День сурка» («Groundhog Day», США, 1993). Режиссёр Гарольд Рамис. В ролях: Билл Мюррей, Энди Макдауэлл, Крис Эллиот, Стивен Тоболовски.
Моя синематека 