Человек в пустоте

Художественный почерк Константина Лопушанского, который потом найдёт развитие в его полнометражных фильмах, можно узнать уже в его дипломной работе – короткометражном фильме «Соло» (1980), в котором впервые в его творчестве звучит тема героического противостояния человека невыносимым условиям существования. Концерт классической музыки в блокадном Ленинграде, когда голодные измученные музыканты пытаются своим искусством поддержать дух соотечественников и сообщить о своей стойкости внешнему миру, – предвосхищает самодельную рождественскую ёлку, украшенную обрывками проволоки и железками, в постапокалиптическом кошмаре «Писем мёртвого человека». Жёсткая, нарочито контрастная, режущая глаз палитра, измождённые лица, брошенные, потерявшие своё значение предметы мирной жизни, медленный ритм внимательного вглядывания в картины разрушения и смерти – создают то же щемящее ощущение оставленности человека во враждебной пустоте, пропитанной невыразимой тоской, которое разрастётся до эпического масштаба в «Письмах мёртвого человека». Выбеленный снегом, почти прозрачный Питер с одинокой фигурой обречённого на неминуемую смерть человека снова появится у Лопушанского в «Роли».

Из минималистских деталей, скорее обозначающих, а не описывающих ужасы блокады, рождается тягучая и трагическая мелодия Andante cantabile из Пятой симфонии Чайковского, которую исполняют в финале еле держащиеся на ногах оркестранты. Музыкант по первому образованию, Лопушанский противопоставляет прекрасные гармонические звучания обстановке упадка и смерти. Трагически прекрасная музыка Чайковского несёт в себе последнюю ноту человечности, утверждающую силу духа.

Симфоническая ткань фильма строится не только на музыке как тематическом содержании, но и на внутренней музыкальности самого киноповествования — в паузах, в темпоритме, в строго выверенной композиции кадра, где каждый предмет становится зримой нотой скорби. Даже движение камеры кажется подчинённым определённому метру: оно не рассказывает — оно звучит. Лопушанский снимает как композитор, стремящийся к выразительной лаконичности, где каждое молчание равно звуку, а каждое лицо — словно сдержанный аккорд. И в этом предельном аскетизме, в предельной правде, обнажённой до кости, рождается главная интонация фильма — человеческое достоинство, которое не гаснет даже во тьме беспросветного отчаяния.

«Соло» (СССР, 1980). Режиссёр Константин Лопушанский. В главной роли Николай Гринько.