Андрей Хржановский – уникальная фигура в отечественной мультипликации, куда он попал благодаря случайности. Закончив режиссёрский факультет ВГИКа в 1962 году (мастерская Льва Кулешова), Хржановский столкнулся с неприятной альтернативой: либо годами ждать возможности получить право на постановку в художественном кино, либо попробовать себя в неигровых формах кинематографа. Дебютной работой Хржановского на студии «Союзмультфильм», с которой оказалась связана его последующая карьера, стал фильм «Жил-был Козявин» (1966), который сразу обозначил уникальную интонацию автора: притчевость, визуальную лаконичность, иронию и философскую глубину, выраженную через минимальные средства.
Сценарий этой острой сатирической сказки о советском бюрократе, прекратившемся в устрашающую бездумную машину по исполнению приказов, написали два знаковых автора советской литературы – Лазарь Лагин (создатель знаменитого «Старика Хоттабыча») и Геннадий Шпаликов. Посланный начальником за неким Сидоровым, Козявин движется напролом сквозь стены, канализационные люки, спрямляя своим железобетонным шагом газопроводные трубы. Двигаясь строго в заданном направлении, он игнорирует любые физические препятствия, будь то горы, пустыни или океаны. В своём исполнительском порыве он безразличен не только к холоду и жаре, но и к проявлениям прекрасного – грабители в антикварном магазине интересуют его только как гипотетические источники информации о пресловутом Сидорове, как и скрипач, чью виртуозную игру слушают выдающиеся мастера искусств – Ахматова, Мейерхольд, Пастернак, Цветаева. Однако кипучая псевдодеятельность Козявина не приводит ни к какому результату – обогнув Земной шар, он, как ни в чём ни бывало, возвращается к глубокомысленному перекладыванию бумажек, так и не найдя Сидорова.
Поскольку Хржановский – практически единственный среди режиссёров-мультипликаторов – не имел художественного образования, для создания изобразительной структуры фильма ему требовался соавтор, которым стал выпускник Суриковского института, живописец и график Николай Попов. Работа над этим фильмом стала для Попова единственным опытом в мультипликации. Сухой, лаконичный стиль этого мастера концептуальной книжной иллюстрации идеально подошёл для визуализации примитивного одномерного мышления Козявина, похожего на геометрически точный архитектурный чертёж. Каждое здание, коридор, дверь в этом выхолощенном мире кажутся не реальными объектами, но символами чудовищной подавляющей системы.
Режиссёрский дебют Хржановского вышел одновременно с «Человеком в рамке» Фёдора Хитрука и отчасти рифмовался с ним и по графической манере, и по сатирической направленности, из-за которой его чуть не положили на полку. Фильм был спасён благодаря заступничеству Сергея Герасимова, который был в те годы непререкаемым авторитетом в советском кино.
Этот девятиминутный фильм оказался не просто удачным дебютом, но и манифестом стиля, в котором Хржановский будет работать десятилетиями: отталкиваясь от минимализма формы и грубого абсурда внешнего мира, он строит свои фильмы как визуальные притчи — метафорические, музыкальные, рефлексивные и неизменно грустные истории о хрупкости культуры. Уже в «Козявине» заметно, что для Хржановского важна не только история, но и структура движения, ритм кадра, взаимодействие изображения и звука: именно в этом, а не в рисовке, проявляется его авторский почерк. Начиная как режиссёр, оказавшийся в анимации почти случайно, он стал одним из главных философов советской мультипликации, впервые показав, что анимация может не столько рассказывать, сколько размышлять.
«Жил-был Козявин» сразу обозначил Хржановского как одного из самых самобытных и смелых авторов советской мультипликации. Уже в дебюте проявились черты, которые впоследствии станут визитной карточкой режиссёра: притчевость, изощрённая ирония, минимализм выразительных средств, внимание к ритму и структуре движения, а главное – стремление превратить мультипликацию в пространство для философского размышления о человеке и обществе.
В советской мультипликации 1960-х годов, где преобладали либо детские сказки, либо прямолинейная сатира, появление столь «европейского» по духу и визуальному языку фильма было событием исключительным. Вдохновлённый западным сюрреализмом и конструктивизмом, но глубоко укоренённый в отечественной культурной традиции, Хржановский создал произведение, в котором анимация стала способом художественного исследования, а не только иллюстрацией сюжета.
Не случайно именно с этого фильма начинается разговор о «соцсюрреализме» – уникальном направлении, в котором советская действительность осмысляется через гротеск и абсурд, а бюрократическая система предстает как замкнутый, самовоспроизводящийся механизм, не терпящий индивидуальности и творчества.
Сегодня этот маленький шедевр воспринимается как манифест – не только стиля Хржановского, но и всей советской мультипликации периода «оттепели», когда мультипликация впервые стала пространством для подлинного авторского высказывания. Именно с «Козявина» начинается путь Хржановского как философа экрана, для которого каждый мультфильм становится размышлением о хрупкости культуры и о том, как легко человек может превратиться в винтик безликой системы, если утратит способность видеть и слышать прекрасное.
«Жил-был Козявин» (СССР, «Союзмультфильм», 1966). По мотивам рассказа Лазаря Лагина «Житие Козявина». Авторы сценария Лазарь Лагин, Геннадий Шпаликов, режиссёр Андрей Хржановский, художник Николай Попов.
Моя синематека 