Майя, которые сами себя высекли

Опаснее всего, когда порочную идею излагает талантливый человек: он находит такие способы воздействия, что бывает трудно даже сообразить, где именно кроется логическая ошибка.

После «Страстей Христовых» Мелу Гибсону нелегко поразить своего зрителя какими бы то ни было жестокостями, хотя стремление к этому в его фильме «Апокалипсис» (2006) чувствуется несомненное. Общеизвестно, что древняя цивилизация майя не отличалась особым милосердием: величественные пирамиды строились для жертвоприношений, проходившим именно таким зверским образом, как нам с удовольствием и показывает Мел Гибсон. Но очевидно, что режиссёр так старался не только ради восстановления исторической правды. В эпиграфе звучит сентенция, к которой «ненавязчиво» хочет подвести нас автор: «Великие цивилизации невозможно разрушить извне, пока они не разрушат себя изнутри». Идея выглядит очень солидно, и зритель добросовестно старается найти подтверждение ей в фильме.

Медленное разворачивание сюжета, необычная внешность непрофессиональных исполнителей- индейцев, экзотическое звучание незнакомого языка воздействуют гипнотически. Мы соглашаемся с условиями игры и, уже как само собой разумеющееся, воспринимаем якобы имманентно присущее варварскому (поскольку так непохожему на нас!) народу изуверство. А когда дело неспешно доходит до кульминационной сцены вырывания сердец, гуманистически воспитанный зритель уже настолько преисполнился отвращения к нравам этих жутких выродков, что прибытие испанских конкистадоров должен воспринять с явным облегчением и чувством восстановленной справедливости, по крайней мере, в отношении главного героя, которого наконец-то перестанут преследовать. Вот как незаметно один из самых одиозных старокатоликов Америки подводит нас к мысли о том, что майя и ацтеки заслужили свою судьбу, так сказать, сами себя высекли: разгневали могущественного христианского Бога, который аж с другого континента специально набрал добровольцев ради уничтожения нечестивцев.

Американское кино, в общем-то, никогда особенно с исторической правдой не церемонилось. Здесь же мы имеем дело не просто с какими-то ляпсусами или мелкими погрешностями. Как раз с точки зрения восстановления материальной культуры Гибсон сотворил настоящее чудо: разнообразие сложнейших причёсок, головных уборов просто потрясает. Персонажи этой огромной многофигурной композиции кажутся сошедшими с древних майянских барельефов. Ужасая чудовищным жестокосердием, они одновременно вызывают восхищение варварской изысканностью своей внешности. И вся эта сложнейшая историческая реконструкция нужна Гибсону для того, чтобы доказать нам, что майя сами навлекли на себя проклятие Господне, которое, как у католиков принято, не замедлило явиться.

Наверное, не все на ночь читают историю древних народов Центральной Америки, поэтому представляется уместным в двух словах обрисовать более традиционный, нежели у Гибсона, взгляд на этот загадочный период человеческой цивилизации. Прежде всего, культура майя находилась в упадке примерно с IX века н.э., и к приходу испанцев в XV в. никто уже не только жертвоприношений не совершал, но и строителей пирамид не помнил.  Язык, на котором так тягуче и непонятно говорят персонажи, является не древним языком майя, а так называемым юкатеком, одним из современных языков, на котором сегодня говорят народы полуострова Юкатан. Он в какой-то степени восходит к древнему языку майя, но в какой именно степени лингвисты сказать не в состоянии, потому что посланники католического милосердия и европейского гуманизма уничтожили сотни тысяч текстов древних народов Центральной Америки, сжигая их горами на площадях. Сегодня в мире осталось не более 7 чудом уцелевших текстов. Это настолько мало, что расшифровать древние иероглифы не представляется возможным. Расшифрованы только цифры, причём известно, что майянский календарь был значительно совершеннее испанского даже в XV веке, когда индейская цивилизация уже несколько столетий находилась в упадке. А по поводу обрядов и верований древних мексиканцев помимо официальной версии существует множество спекуляций, которые невозможно категорически опровергнуть по причине отсутствия достаточного количества письменных источников, которые можно было бы однозначно трактовать. Приводя испанских «освободителей» к пику цивилизации майя, подразумевая, что мы знаем их язык, а, следовательно, и суть их религии, Гибсон производит подмену понятий, формулируя силлогизм типа: «Я – человек. Ты – не я. Значит, ты – не человек».

Но даже если допустить право художника пофантазировать на темы истории и не придираться к такой мелочи, как 6 веков нестыковочки, то и тогда Гибсона вряд ли можно назвать последовательным в его рассуждениях. Ведь он объявляет индейцев повинными смерти за то, что они на присущий им манер пытались ублажить своего Бога, точно так же, как и доминиканские монахи угождали своему кострами инквизиции. Если принять систему доводов Гибсона, то мы будем вынуждены утверждать, что и погрязшая в жестокости христианская цивилизация должна была давным-давно уже рухнуть под ударом какого-нибудь справедливого возмездия.

Сегодня католицизм во всём мире настолько теряет популярность, что священники даже разрешают одному из крёстных не быть крещёным, лишь бы совершался обряд над новорождёнными, потому что в противном случае в следующем поколении вообще может не оказаться нужного количества прихожан. И в этой ситуации Мел Гибсон, подтасовывая исторические сведения, хочет обелить одну из самых чёрных страниц деятельности католической церкви!

Название фильма, в переводе звучащее как Апокалипсис и вроде бы намекающее на заслуженную гибель цивилизации майя, в оригинале использует греческое слово Apocalypto, что имеет смысл некого нового начала. Эти же слова произносит в финале и главный герой, скрываясь от пришельцев в лесу. Очевидно, под «новым началом» Гибсон имеет в виду новый католический порядок, гуманно водворённый в этом адском вертепе праведными подданными испанской короны. А, не забывая о том, что фильм всё-таки сделан сегодня, мы, видимо, должны сделать вывод о грядущем наступлении этого самого «нового начала» и для современной европейско-американской цивилизации.

В римских школах подростков в обязательном порядке учили логике, чтобы они не только сами могли выстроить убедительную речь, но и в высказываниях собеседника были в состоянии распознать ошибки или сознательные подтасовки. Жаль, что в современных школах, как русских, так и американских, этот предмет не является обязательным.

«Апокалипсис» («Apocalypto», США, 2006). Режиссёр Мел Гибсон. В ролях: Руди Янгблад, Далия Эрнандес, Родольфо Палакайос, Мария Изабелл Диаз, Моррис Бердйеллоухед, Рауль Трухильо, Герардо Тарасена.